Еще раз про любовь, или про немецкую медицину

Многие люди, особенно мамы, жалуются на то, что детей в Германии недолечивают. Но может быть, это потому, что у них есть опыт того, как в России их перелечивали?

Когда я жила в Спб и мои дети заболевали, я звонила врачу и в большинстве случаев знала, что в ответ получу лишь список препаратов: лазолван, полидекса, нурофен (эти хотя бы действуют), арбидол, виферон (это вообще караул), анаферон, аскорбинка, и прочая ересь. Создавалось впечатление, что нас полечили. Психологическая помощь маме была оказана, мне становилось легче. Действия понятны, аптека за углом, тыща в кармане. И если бы я не была из медицинской семьи или испытывала к медицине полное и безоговорочное доверие (что бывает тоже очень часто), то я бы впихивала в детей гораздо больше ненужных, а порой и вредных веществ с сахарами, красителями и химией.

Читать далее

Что же мне нравится в Мюнхене?

Я известна (хорошо звучит, не правда ли?) как человек критикующий, ищущий и рефлексирующий. И поэтому писать, что есть кое-что, что мне не нравится в Германии, не буду.  И в родном Петербурге мне не нравилось многое, иначе я бы не переезжала. Вот так уж я устроена! А в других местах я больше месяца не жила, и поэтому сказать мне нечего. В то же время, я нахожу совершенно естественным критиковать окружающий мир, искать в нем несовершенства (как правило, подчеркивающие совершенства!) и размышлять об идеальном месте на земле, которого, как известно, нет. Правда, хорошо, когда такое свойство не является основным в характере человека. И хочу заступиться за тех, кто критикует. Почему-то народное мнение гласит, что раз ты переехал, то обязан нахваливать новое место жительства. Стоит тебе ругнуться —  и тебя всенепременно пнут пресловутым «не нравится -вали домой».

А теперь к делу. Статья «Тут многое вас удивит: Что мне не нравится в Германии?» вызвала немало возмущения среди новых мюнхенцев. Новых — потому что, в основном, недавно приехавших и совершенно точно говорящих по-русски. Хотя нормальная она, эта статья. Люди отчего-то все еще верят, что интернет явит им истину в последней инстанции, а не хорошо слепленный, цепкий, типично журналистский и местами провокационный матерьяльчик. С некоторыми вещами я полностью согласна в этой статье. И благодарна ей — за вдохновение! Давно ж я не брала в руки шашек.

Так что же я люблю в Мюнхене?

Читать далее

Как тут люди живут…

Все мы — экспаты, эмигранты, студенты за границей, разные стипендианты, любые переехавшие,  —  принимаем для себя решение не жить на родине. Временно или навсегда, это зависит не только от наших установок и пожеланий, но и от обстоятельств. Например, человек считает, что едет на 4 месяца, а потом  — бац, бац — работа, семья, планы меняются. Другой собирается навсегда покинуть нелюбимую родину, а оказывается, что он ее обожает и жизни своей без нее на самом деле не мыслит. Ведь большое видится на расстоянии.

О чем это я. Когда мы ищем для себя определенных благ — стабильности, медицины, безопасности,  — мы всегда немного продаем дьяволу душу. Ведь чаще всего на этой чаше весов перспективы, комфорт, условно говоря, сытость и стабильность (часто оказывающаяся чем-то вроде пфф!, эта стабильность), а на другой чаше весов — ни много ни мало родители, родные, определенный статус, бывшая работа, на которой ты как минимум свободно изъяснялся на своем языке, лучшие друзья, а вместе — корни, тыл, твое собственное место в пазле под названием жизнь. И ты живешь тут и чувствуешь себя кусочком пазла в поиске своей ячейки. Которая часто не находится.

А Мюнхен, он в основном такой. Это город достаточно благополучный, богатый, он дает работу всея Германия, да и не только. В такие гиганты как, к примеру, БМВ и Сименс, народ съезжается отовсюду. В том числе и из России, и из Индии.
И вот Мюнхен медленно, но верно превращается в странный город людей без родтсвенников. У всех мамы, бабушки и тетушки живут как минимум в других немецких землях, а часто (как у нас) в других странах. И эти наши мюнхенские дети растут вдали от бабушек и дедушек. Плохо это или хорошо? Сказать трудно, все-таки все мы тут очень ценим свои маленькие семьи и также очень ценим наши праздничные поездки в родные места.  Когда каждые каникулы превращаются в волшебство, когда ты учишься ценить каждую минуту вместе. Когда ты стараешься за месяц выполнить норму годового общения средней семьи, живущей в одном городе. Когда ты почти без колебаний уезжаешь ровно на все каникулы на питерскую дачу, и ничего, что не моря и не юга. Зато — сестра, племянники, мама и папа.

Можно ли вычислить единую формулу правильности и грамотности устройства fullsizerender__1своей жизни? Ну, может, кто-то и умеет, но я нет. Я всегда сомневаюсь. Я всегда колеблюсь. Я никогда наверняка не знаю. Я ни в чем не уверена … Это у меня, видимо, такая профессиональная деформация. Я не могу сказать, что я хочу все бросить и рвануть в Петербург насовсем. И я не могу сказать, что потом буду уверена в правильности этого выбора.

С вами были мои мысли  в среду, 5 октября сего года. И никаких выводов. Ваша Артмамаша.

И о равноправии. Кхм.

Мы в музее в городке Розенхайм. В депо. Нам показывают всякие полузапрещенные картины, которые никто уже 70 лет не выставлял, и которые мы используем в нашей выставке в сентябре 17 года. Все напряжённо слушают и записывают, задают умные вопросы на чистейшем немецком, стоят поближе к директору музея. Я в это время нервно смотрю в экран айфона. Звонили из продленки, что-то случилось. Прошу у сотрудницы прощения и объясняю, что надо срочно позвонить прямо оттуда, это насчёт детей. Спрятавшись за картиной, звоню. Все в порядке, просто Алена задержалась на экскурсии с классом и ее немного потеряли воспитатели. Я пропустила самый интересный момент в музее.

Я добровольно хочу тратить своё время на девочек. Собственно, они для этого и появились в моей жизни. Мне нравится знать, что они ели в продленке, как прошёл школьный день, что нового узнали, какие оценки, что задано. Мне в основном нравится везти их домой из школы и потом на занятия – кого куда. Хотя, конечно, французское выражение Maman-taxi не выходит у меня из головы. Мне нравится проводить вместе вчера и выходные. И часто, когда я куда-то приглашена, я не иду. Во-первых, с 6 утра активной деятельности я устаю. А во-вторых, мне всегда сложно устоять перед обществом Алены и Дарины. Получается, что времени у меня – ровно до обеда, школа заканчивается в 14:30. Папа девочек может работать с утра до вечера, а наукой заниматься ночью. Он умеет сидеть допоздна и утром вставать к сбору в школу. Его батарейка обычно садится к выходным. Моя батарейка похуже. Тухнет часов в 11 вечера, но зато к 6 утра я как новенькая. Так как можно говорить о моих профессиональных успехах, если все моё время определяется несколькими часами в первой половине дня? Я пару недель пыталась посетить все мероприятия, конференции и семинары. Я выдохлась. Дома бардак. Бебиситтер стоит здесь десять евро в час. Если я не уверена в необходимости  выхода из дома, я не зову няню по финансовым соображения. Получается, на свой профессиональный рост я должна выделять время, когда, например, можно поспать. Или помыться. Но это тоже не работает, я пыталась. Потому что, если не отдыхать, то будет выгорание, дикая усталость и конец энергии. Я так искренне увлечена детьми, что не могу пожертвовать их вечерним временем или интересами. Это моё желание, мой выбор. Не няня проживает жизнь с моими детьми, а я сама. (Хотя я всячески за любую помощь по быту!) Но получается, свободного ресурса саморазвития у меня нет. Ресурса для научного продвижения у меня тоже нет. Как мне стать «гениальным» учёным, если я не занимаюсь собой, ну, хорошо, не гениальным, но хотя бы талантливым. Я люблю науку и хочу быть с детьми. Мне не хочется эрзац-маму или няню, которая будет проживать с ними жизнь, ведь это я хотела, это я должна проживать с ними жизнь. На что же я могу рассчитывать? В лучшем случае, особенно в условиях иностранной среды, на невыразительную научную посредственность. Еще и в условиях отсутствия самой скромненькой, самой старенькой бабушки или тётушки, которая хоть иногда посидела бы с детьми. Не поверю, что действительно можно двигаться напролом в карьере и не упустить воспитание детей. Где-то что-то будет проседать. Просто не все в этом признаются. Нет, может, все и получится, но тогда это будет означать великую удачу и воттакенный перст судьбы. И это. На фотку щас сил нет.

Роды и роддома. Тут и там

Сначала я написала какой-то прямо тяжелый текст. Про то, как я мучилась и страдала, когда родились мои дочки. Не про боль и другие неудобства, а про ужасное ощущение, что дети не принадлежат мне, а чтобы их потрогать, надо кого-то упрашивать, умолять. Что все мы — какие-то жертвы системы. Но потом я решила, что это уже не так важно. Ведь у меня все было в рамках этой системы хорошо. Девочек удалось отвоевать, даже покормить. Мужу удалось всего за 500 рублей спрятаться за шкафом и остаться у меня ночевать. Мне удалось с огромными (шутка ли, двойняшки весом в 2600 и 2900 граммов) детьми вовремя выписаться домой, а не отправиться на «доращивание». Правда непонятно, зачем меня этим вообще пугали, мне кажется, из спортивного интереса, так как в больницах пугать принято. И я думала, что я забыла вот это вот все, о чем я  частично напишу ниже. Но когда я оказалась с визитом в немецком роддоме (надо сказать, что он тоже нестандартный, он один из лучших), я поняла, что ничего не забыла. На меня накатили грустные воспоминания и чувство сопереживания всем женщинам, вынужденным сталкиваться с унижением постсоветского стандартного роддома. И все равно я несколько сгладила шероховатости моего первого текста, написанного в том эмоциональном порыве.

Читать далее

Friday’s Photographer: А оказалось, что я – потрясающая! Или интервью с лучшим женским фотографом в Мюнхене.

Так получилось, что мы с Оли Беер родились с разницей в один день в один и тот же год, а теперь живем в одном городе. Оли жила в Молдове, росла и училась в США, и вот теперь в тихом районе Мюнхена они с мужем живут в большом доме и воспитывают двух белокурых и умопомрачительно красивых мальчишек. Она из тех обожаемых мною мам, которые, увешанные детьми, не выпускают из рук фотокамеры и с широкой улыбкой делают свое прекрасное дело. Оли относится к новому типу людей, которые не боятся делать хобби своей работой, заниматься любимым делом.

Фотографией она занимается давно. Проект You are Stunning, что переводится как «Ты потрясающая!» существует уже несколько IMG_6392-OBлет. Мне повезло отдать себя в руки талантов и на собственной шкуре испытать, каково это – преображение. За это я особенно люблю свое блогерское хобби. Но дело в том, что Оли не дала мне посмотреть ни одной фотографии, которую она сделала сама. И как я ни умоляла показать мне хотя бы одну, хотя бы самую малипусенькую картиночку, мне было отказано. Железная леди – нет! и все! А все потому, что Оли очень хорошо знает свою работу и верит в себя. Она знает, что встреча клиента со своими образами  — это важнейший этап проекта. И не отступает от своего творческого кредо.  Я видела по Олиным глазам и по ее восторженным вскрикиваниям и «ахам», что ей нравится то, что она видит на экране своего фотоаппарата… И сегодня я покажу вам фотографии Олиной ассистентки Ани, которая снимала нашу сессию.  На бэкстейдже я вижу себя невероятной красавицей. Вы примерно догадываетесь, что будет потом?

Читать далее

Дети лучше людей

Навеяно полетом с прекрасного острова Тенерифе в город Мюнхен 6 января сего года. С помощью совсем не прекрасного чартерного перелета Туи.
Сижу я, моя сестра, ее мальчишки (полтора и три с половиной, округлив) на первом ряду этого самолетика. С мелкого сняли подгузник, чтобы не жарко было, все же большой парень уже, к тому же он их сам с себя снимает, свернули, положили в передний карман. Для особо интересующихся, ребенок только раз пописал. Да, дети делают это! По проходу идет стюардесса. Беловолосая такая гестаповка. Арийский профиль, все как надо. Ростом шесть ноль восемь, голубые глаза. Останавливается около нас. Мы с сестрой в это время похожи скорее на двух инструкторш фитнес -йоги для матерей с гиперактивными детьми: как их развлечь, накормить и успокоить в узком проходе между рядами в маленьком самолете. Короче, мы ежесекундно приседаем, роемся в пакетиках, жонглируем машинками, конфетами, фруктами и бутербродами (на борту чудо-чартера не кормят, но можно купить контейнер консервированного шайзе за много денег), и всячески потеем.

Тут эта белая женщина с богатым прошлым говорит нам на чистом хохдойче: «Это там у вас подгузник?!»  — (я ей мысленно: нет, собака, это у меня сушеная лаванда!) — «Здесь едят и пьют!!!»  — (ага, на выбор соленая или сладкая булка и вода без газа, как бы тут не напиться и не переесть! Не дай бог памперс отобьет у нас последний аппетит!) —   «Немедленно вынесите свой подгузник в туалет, там есть специальное мусорное ведро, вы должны его завернуть в бумажный пакет!»

Рассмотрим вариант, что она подошла и сказала: «Извините, не могли бы вы вынести для вашего удобства мусор в туалет, так как мы скоро предложим напитки». О, я бы лишний раз умилилась бы немецкой любви к порядку. Но эта мерзкая отчитывающая интонация и высокомерный тон… Мои дорогие подруги предложили мне потом на выбор варианты: дать подгузник ей; кинуть в нее им; положить на прощание грамотно наполненный подгузник; и так далее.  Еще некоторые пассажиры закатывали глаза и томно вздыхали, когда наш младший начинал плакать.  В общей сложности за полет всего минут десять! За четыре часа полета! А одна цедила каждый раз сквозь зубы Scheiße!

Так вот и они, и мы тоже были когда-то детьми. Конечно, в суровом советском детстве нас на тенерифы всякие мамы не таскали, и вообще, до трех лет надо было сидеть  дома   в садике от рассвета до заката, а на море не ездить, и шуметь нельзя было, и кричать, не то старушки в очереди цыкнут и шикнут. И сделают замечание, и вообще, неча! Но пусть лучше маленькие дети кричат и хохочут, пищат и визжат, они лучше обычных «нормальных» взрослых людей, они не умеют осуждать и обижать, не умеют быть злыми и корыстными, не умеют быть такими, «как принято в обществе».

А гестаповка эта и дальше была в том же духе. Делала всем замечания, строила всех пассажиров и воду выдавала чуть ли не под расписку кровью. Когда разносили наконец эти проклятые напитки, она нам голосом судьи, зачитывающего приговор, сообщила, что раз мы уже брали бутылку воды для младенца, нам моложено только ДВА напитка, а не ТРИ. Морали в сей басне нет. Я, может, сама не люблю, когда мне мешают и рядом кто-то кричит. Но свою «нелюблю» постараюсь спрятать глубоко-глубоко. А, и еще. Даже если у вас самый лучший отель на острове, будьте готовы к тому, что доставит вас туда говнолайнер с такими вот милыми стюардессами, очевидно, не прошедшими собеседование в Люфтганзу, и с питьем, которое еще надо вымолить.