Роды и роддома. Тут и там

Сначала я написала какой-то прямо тяжелый текст. Про то, как я мучилась и страдала, когда родились мои дочки. Не про боль и другие неудобства, а про ужасное ощущение, что дети не принадлежат мне, а чтобы их потрогать, надо кого-то упрашивать, умолять. Что все мы — какие-то жертвы системы. Но потом я решила, что это уже не так важно. Ведь у меня все было в рамках этой системы хорошо. Девочек удалось отвоевать, даже покормить. Мужу удалось всего за 500 рублей спрятаться за шкафом и остаться у меня ночевать. Мне удалось с огромными (шутка ли, двойняшки весом в 2600 и 2900 граммов) детьми вовремя выписаться домой, а не отправиться на «доращивание». Правда непонятно, зачем меня этим вообще пугали, мне кажется, из спортивного интереса, так как в больницах пугать принято. И я думала, что я забыла вот это вот все, о чем я  частично напишу ниже. Но когда я оказалась с визитом в немецком роддоме (надо сказать, что он тоже нестандартный, он один из лучших), я поняла, что ничего не забыла. На меня накатили грустные воспоминания и чувство сопереживания всем женщинам, вынужденным сталкиваться с унижением постсоветского стандартного роддома. И все равно я несколько сгладила шероховатости моего первого текста, написанного в том эмоциональном порыве.

Сразу после рождения девочек мне нельзя было взять их и даже толком разглядеть. Мне внесли их на 10 секунд, дали пролить слезу и унесли. Наутро, когда я приползла в детское отделение, я не знала, как они выглядят (не помнила). Я знала, что их номера 64 и 72, бродила среди кювезов и рассматривала разных незнакомых мне детишек в поисках своих. Мои мне были еще совсем не знакомы. И они уже тогда были ужасно не похожи. Одна лежала в одном конце зала, другая  — в другом. Здоровые девахи почти по 3 килограмма. Я упрашивала, умоляла (почему?) медсестру дать их мне покормить. Алену дали, Дарину – нет, она на тот момент была «больнее». Почему ж нельзя было покормить больного ребенка? Пожалеть, обнять, утешить? Я понимаю, что это нужно было мне, а не ей, но нужно же было! Прошло уже восемь лет, а у меня прямо в эту секунду глаза на мокром месте.

x_20e99211Потом была экзотика другого порядка. Мне дали детей, еще как дали! В палате меня оставляли с ними одну. Приходили врачи и раздевали обеих, брали кровь из пятки, щупали, вертели и оставляли двух голеньких орущих на столе, им же холодно было страшно!, и меня одну  — 25-летнюю мамашу. Я не знала, за кого хвататься, как их поскорее одеть, согреть, успокоить, что вообще с ними двумя делать. Одна врач убеждала меня, что детей надо непременно ставить лицом к окну (28 января, Петербург), чтобы они получали ультрафиолет. Где ее учили? Другая пугала, что если Алена не наберет еще 50 граммов, ее будут поить из бутылки, заберут у меня и увезут в детскую больницу.

Да, сейчас многие из вас совершенно справедливо скажут, что у вас все было прекрасно, ребенка дали, на грудь положили, ребенок был все время с вами, и папа его тоже. И как же я за вас, дорогие мамы, рада. Искренне. И даже немного завидую, ведь у меня не было возможности выбирать. Но я уверена, это была либо полностью платная клиника, либо платные роды по контракту, либо личная договоренность с врачом. Я же из-за определенных обстоятельств должна была находиться в кардиологическом роддоме. Я была маленьким винтиком системы по производству более или менее здоровых детей. Меня запугивали и не допускали мысли, что я пойду в другое место. И не было в моем роддоме возможности заплатить энное количество тыщ рублей за просто человеческое к тебе отношение. Хочу сказать, что врач у меня была чудесная, добрая, талантливая, гладила меня по ножкам на обходе, девочек еще до рождения звала по именам. Но что мы с ней против системы?

IMG_9329

Детская клиника и роддом со знаменитой каруселью. Мюнхен Klinikum Dritter Orden

Я недавно была в одном мюнхенском роддоме, где крутейшая детская реанимация. Вы знаете что? Я вам сейчас расскажу, какой может быть жизнь. В послеродовом отделении есть комната для кормления или сцеживания. Уютная комнатка с удобными креслами, столиком, весами, грелкой над ними (чтобы ребенок не мерз, когда его разденут!) и общим дневником веса, привязанным розовой ленточкой к весам, чтобы случайно не унесли взволнованные мамочки. Там стоят огромные молокоотсосы, к которым мамы присоединяют одноразовые индивидуальные детали. Гости могут сидеть с мамой в этой комнате, пока она сцеживается или кормит, в обуви, с пальто.  В другом конце коридора есть зона отдыха вроде кафе с чаем, водой и микроволновкой. Там столы, стулья и кресла. За соседним от нас столом собралась компания человек семь, среди них один новорожденный, которого мама притащила туда в кроватке на колесиках (показать!), один ребенок месяцев восьми – видно, чей-то ребенок из пришедших гостей, который, кстати, плакал и капризничал, и ничего, не мешал он новорожденному, ну никак! Ну и просто взрослые друзья. Всем все можно. Можно прийти и посидеть с родным человеком, можно прийти к нему с детьми. В конце концов, можно проводить время до выписки со своими старшими детьми!

И еще,  если ребенок рождается раньше срока, то опять-таки на родах можно присутствовать обоим родителям, папа поддерживает маму вместе с армией врачей. Один врач из армии до рождения беседует с родителями и объясняет, что и как будет, чего ожидать, к чему быть готовыми. После родов к ребенку, который сильно-сильно поторопился, можно пойти и, соответственно, поехать на кресле-каталке. Можно его потрогать. Можно его подержать на своей груди! Нужно при помощи медперсонала кормить его своим молоком. Держание малюсенького ребеночка на груди папы или мамы – это рекомендуемая процедура, и медсестры всегда готовы помочь родителям, аккуратно уложить малыша на грудь, а потом, через пару часов, забрать.

Если мама такого торопыжки хочет, она может жить при больнице в пансионе или в комнате сопровождения. (Конечно, это не бесплатно). Вопрос присутствия мамы в интенсивной терапии ребенка не обсуждается. Как он может обсуждаться, ведь это же мама! Просто предлагаются варианты пребывания, чтобы была возможность кормить каждые несколько часов, чтобы маме было удобно, ведь она человек.

Каждый раз, когда я бываю тут, мне всегда очень радостно за моих друзей, что они в хорошем и надежном месте. Но потом я всегда грущу и жалею себя и еще кучу матерей, которым, просто чтобы родить ребенка, надо проходить через неизбежный набор унижений. И я бы очень хотела, чтобы врачам и учителям у нас платили такие зарплаты, чтобы они просто улучшали их характер, обеспечивали спокойную и сытую старость и не позволяли бы им обижаться на мир. Ведь это, наверное, самые важные люди.


Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Добавьте комментарий