Серов и другие известные русские в Мюнхене

 

muenchner-skyline-cf77b29e-798e-4057-bf59-1eb2a06b64e9Многие из нас и не задумываются, что Мюнхен на рубеже 19 и 20 веков был городом, в который приезжали работать и учиться наши главные художники того времени. Да и не только для русских Мюнхен обладал такой притягательной силой — в него тянуло художников отовсюду. Он всячески оправдывал свое будущее название  Kunststadt (город искусств), пусть и данное ему в 1917 году Томасом Манном.      (фото: http://thaisdelapaz.com/walk-yoga-i-fr-15-05-ab-18-uhr-mit-thais-philipp/)

В конце XIX века Мюнхен стал настоящим культурным центром Европы. Ведь король Людвиг I, также как его преемник и сын Максимилиан, а затем Людвиг II и принцрегент Луитпольд прекрасно понимали свое второстепенное положение на арене европейской политики. И поэтому вкладывали огромные средства в идею и ее реализацию – сделать Мюнхен культурной столицей Европы. Они намеренно строили “Новые Афины” или “Афины на Изаре”. План им отчасти удался. Строились театры, улицы, площади, появилась Odeonsplatz  и Leopoldstrasse (тогда такая же пустынная, как и сегодня). Но самое главное, Мюнхен зарекомендовал себя как город свободный, богемный, богатый и гостеприимный, куда и ринулись многие и многие художники, в том числе и из России.

А вы знали, что поэт Федор Тютчев в 1840-х, находясь в дипломатической миссии в

Мюнхене, в своей квартире на Herzogspitalstrasse еженедельно собирал свет российской интеллектуальной элиты, что он в Мюнхене написал «Люблю грозу в начале мая…» (В самом деле, в Петербурге и Москве в начале мая еще, бывает, снег лежит, какая уж гроза!), и высказался про Heim- и Herausweh. Мол, сидя в Мюнхене, тоскует по родине, что называется по-немецки Heimweh, где Heim –дом, родина, а Weh -боль. Но как только возвращается в милую сердцу Россию — так сразу начинается у него Herausweh – боль и тяга «обратно» , heraus – оттуда, то есть из России.

c002040e-ecbe-4d9a-8fe5-7cdec6fe2f9f.jpg!PortraitВ самом конце 19 века открылась в мюнхене частная школа словенца Антона Ажбе – живописца, прославившегося в первую очередь своими педагогическими методиками. Школа очень быстро набрала обороты. Из небольшой мастерской на Türkenstraße он быстро перебрался в просторное здание, а точное отдельно стоящий дом на Georgenstraße, 16. Дом этот был в «квази-русском стиле» (Добужинский) с коньками, наличниками, деревянный сруб, одним словом – изба а-ля рюс. Он был построен неким немцем-художником в память о путешествии по России. Ажбе был большим оригиналом, личностью очаровательной, любимцем мюнхенского бомонда. Хромой, маленький, с 439970_originalнепропорционально короткими ногами, он всегда был безупречно и экстравагантно одет: длинное, в пол, пальто, цветок в петлице, пенсне, шляпа. Часто по полдня проводил в пивной в Швабинге, ел колбаски и пил вино, а хозяйка той пивной, нежно любившая словенца, заказала для него специальный стульчик повыше, чтобы ему сидеть удобней было.   Невольно вспоминаешь и парижского оригинала Тулуза Лотрека.

У Ажбе за годы существования школы учились 22 русских художника, среди которых был, например, Игорь Грабарь. Именно Грабарь хотел в 1898 году открывать собственную школу живописи вместе с Явленским. Эх, жаль, не открыли, может , был бы еще один, только русский, «Синий всадник» у нас.

Кандинский приехал в Мюнхен в 1896 году. Но об этом тонны книг.
devushka-simonovich-serov+А вот для меня совершенно неожиданное: Валентин Серов (1865-1911), чья выставка в Москве сейчас гремит, начинал осваивать живопись в Мюнхене. Его отец А.Серов, известный композитор и музыкальный критик, автор опер «Юдифь», «Рогнеда», и «Вражья сила», был первым в России вагнерианцем. В 1864 году Рихард Вагнер в Мюнхене лично познакомился с Серовым-отцом. Он организовывал гастроли Вагнера в России , издавал его клавиры и теоретические труды, в 1868-1869 годах по просьбе Вагнера курировал первую постановку оперы Лоэнгрин в Петербурге.

Valentin Serov. Portrait of Grand Duchess Olga Alexandrovna. Study. 1893После смерти отца в 1871 году Валентин Серов с матерью оказался в Мюнхене. Здесь определилось его будущее как хужожника. Его необыкновенная одаренность проявлялась еще и раньше , и мать обратилась к жившему по соседству Карлу Кёппингу (1848-1914) , который давал мальчику уроки и советовал обязательно серьезно продолжать его художественное образование. В 1880 году 15-летний Серов поступил в петербургскую академию, а летом 1885 года снова приехал с матерью  в Мюнхен с таким намерением: «Буду работать в музеях, а музей там чудный. Там же у меня будет мой старинный учитель рисования, дававший мне уроки еще в Мюнхене 10 лет назад.» В Старой Пинакотеке Серов копировал “Портрет молодого человека” Веласкеса (сейчас эта копия в ГТГ). «Что значит все-таки Европа: мне , например, ровно никаких хлопот не нужно было, чтобы мне позволили копировать , а у нас там, в распрекрасном Петербурге, я полгода шлялся, просил, умолял просто, чтобы дали копировать этого злосчастного Мурильо — и ведь все-таки не дали. Никаких трудов не стоило изъясняться с ними (служащими Пинакотеки) , дать сторожу несколько монет, все готово — и разрешение, и мольберт и скамейка — бери холст и краски и пиши, что я сейчас же и сделал»

 Ах как знакомо каждому петербургскому студенту и поныне хождение по мукам в виде получения разрешения на работу в архивах, библиотеках или на копии! И ничего, что прошло полтора века.  Так вот, Мюнхен наш не лыком шит. Скоро сделаю маршрут по «русским местам» в Мюнхене. Приезжайте.


Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Добавьте комментарий